Отец всегда звонил ровно в семь вечера по воскресеньям. Разговор длился десять минут, не больше. Он спрашивал о работе, о здоровье, а потом молчал, словно перебирал в уме список тем, которые уже исчерпал. Его голос по телефону казался плоским, лишенным тех оттенков, которые я смутно помнил из детства. Иногда я пытался рассказать что-то незначительное — о новой кофейне рядом с домом или о том, что в парке посадили яблони. В ответ звучало короткое «понятно», и тишина снова натягивалась между нами, как струна.
Его сестра, моя тетя, однажды обмолвилась за праздничным столом: «Он и с нами, своими сестрами, так же. Будто из-за толстого стекла». Мы с сестрой переглянулись. Она живет в другом городе, мы видимся раз в год, но наши еженедельные звонки друг другу всегда начинаются с вопроса: «Ну как, общался с ним?» И дальше мы делимся этими одинаковыми отчетами — сухими, как гербарий. В них нет ни ссор, ни тепла, только аккуратно собранные факты. Мы словно составляем общую карту человека, которого, кажется, не знает никто, даже он сам.
А потом отец неожиданно прислал посылку. Не на день рождения, не к празднику — просто так. В картонной коробке лежали старые семейные фотографии, которые мы считали утерянными, и потрепанный том стихов с закладкой на странице, где было обведено карандашом одно четверостишие. Ни записки, ни объяснений. Сестра позвонила мне, и в ее голосе впервые за много лет прозвучала не привычная усталость, а растерянность. «Что это значит?» — спросила она. Я разглядывал снимок, где мы все трое, еще молодые, смеемся на какой-то давно забытой пикнике. Ответа у меня не было. Но в следующее воскресенье, услышав в трубке его ровное «алло», я вместо обычного «все нормально» сказал: «Спасибо за фотографии. Мама на той, у реки, — у нее тогда была такая смешная шляпа». На другом конце провода повисла пауза, более долгая, чем обычно. И тогда он, очень тихо, сказал: «Я ее сам ей выбирал. Она полдня смеялась, что похожа на гриб». Это было всего несколько слов. Но в них вдруг оказалось пространство — неуверенное, хрупкое, но настоящее. Как мост, который начали строить с двух берегов одновременно, не веря, что он когда-нибудь сойдется посередине.
