В Риме времён поздней республики, за несколько десятилетий до рождения Христа, бывший боец арены по имени Ашур достиг немыслимого. Из раба, сражавшегося на песке, он превратился в хозяина той самой школы, где когда-то был собственностью. Его путь к власти был извилист и жесток. Теперь, в союзе с непреклонной и безжалостной женщиной-гладиатором, чья ярость в бою не знала равных, он задумал нечто новое. Их совместное творение — кровавые и изощрённые представления, выходящие за все мыслимые рамки, — начало будоражить город. Эти зрелища, полные дикой жестокости и странной, почти театральной жестокости, быстро стали предметом разговоров на улицах. Однако в кулуарах власти, среди сенаторов и старой знати, они вызвали лишь глухое раздражение и растущее беспокойство. Для элиты это было более чем просто нарушение традиции; это был вызов, грубый и вызывающий, самим устоям их мира.
