Всего неделя оставалась Уильяму Сомерсету до долгожданной отставки. Город с его вечным смогом и грешными душами уже виделся ему лишь в кошмарах. Мечтал он о тихом домике где-нибудь вдали, где единственным звуком будет шелест листьев. Но судьба, казалось, решила подкинуть ему прощальный подарок. Сначала — молодой, горячий напарник Миллс, чей пыл лишь раздражал уставшего детектива. А следом — труп. Убийство, исполненное с такой леденящей душу изобретательностью, что даже видавший виды Сомерсет почувствовал холодок вдоль позвоночника. Его опыт, выкованный годами, безошибочно подсказывал: это только начало. Первый акт в чьей-то тщательно спланированной пьесе. И когда поступили новости о втором теле, он понял — его худшие предположения начинают сбываться.
